Незакрытый гештальт. Часть 1

Незакрытый гештальт. Часть 1

Меня недавно спросили, как я пишу книги: как мне в голову приходят идеи, как я создаю персонажей и продумываю сюжет. Наверное, это один из тех вопросов, на который невозможно дать ответ. Это сродни тому, если тебя спросят, «почему ты любишь маму?». Это не объяснить, просто мы её любим и всё. Думаю, и с творчеством точно так же. Тем не менее, когда я писала свой рассказ «Незакрытый гештальт», мне удалось проследить своего рода алгоритм того, как я претворяю свои мысли в жизнь… Но об этом я расскажу в предисловии ко второй части рассказа, а сейчас предлагаю вашему вниманию первую часть своего небольшого произведения «Незакрытый гештальт», которое я написала, пока была в родном Челябинске.

1

Я ушёл из офиса одним из первых. Когда работаешь в одном месте хотя бы больше года, да ещё и одним из ведущих специалистов, то можешь позволить себе такую роскошь, как свалить пораньше.

Я никогда не был офисным планктоном. Ну ладно, наверное, был. Но я не ходил на работу в костюме, не ездил на каком-нибудь кроссовере, купленном в кредит, да и вообще, внешне выглядел не старше и не презентабельнее студента курса, эдак, третьего. Тем не менее, мне недавно стукнул тридцатник.

Вообще, все боятся тридцати лет, но я вам скажу, что это полная фигня. Я не чувствую никакого рубежа, кризиса, бессмысленности бытия. Может, потому что я мужчина. Или потому что у меня уже есть жена, ей тоже тридцать, мы вместе почти семь лет, и у нас есть дочь, ей два года. Мы оба ощущаем себя вполне полноценными людьми, во всех смыслах.

Мою жену зовут Варя, она, как и я, архитектор, правда, не проработала по специальности ни дня: всегда занималась своими хобби и периодически где-то подрабатывала. Поначалу было тяжело это принять, ведь, как и любые молодые семьи, мы испытывали нужду в деньгах, и я не понимал, почему бы ей не помогать мне в сколачивании семейного капитала. Но затем успокоился, потому что понял, что её женственность, слабость, зависимость от меня делает меня сильнее и придаёт мне стимула  зарабатывать больше бабок. Может, именно поэтому моя зарплата сейчас около двухсот тысяч рублей, а может, потому что я просто молодец. Но я уверен, что это благодаря Варе. И я её очень люблю.

2

— Привет, котик. — Сказала Варя шёпотом и поцеловала меня в щёку. — Давай только тише, я недавно уложила Иришку.

—  Привет. — Я поцеловал Варю в ответ, снял обувь и пошёл в нашу спальню.

В этой квартире мы жили почти три года. Как только заехали — Варя сразу же забеременела, или, может, чуть позже, я не помню точно. Мы взяли жилплощадь в ипотеку, и вот уже три года исправно выплачивали долг. А покупали её, потому что планировали расширение семьи, да и надоело уже мотаться по съёмным квартирами.

Я зашёл на кухню, когда Варя доставала из микроволновки тарелку с супом, прихватив её полотенцем.

— Так, суп готов, сейчас ещё разогрею гречку с овощами.

— Варь, иди, отдыхай, я сам всё сделаю. — Сказал я, садясь за стол.

— Точно?

— Да, конечно.

— Ладно, сам, так сам, но я всё равно посижу с тобой. А то ещё две недели не увижу. — Варя села рядом.

— Не переживай, — ответил я, отхлёбывая суп из ложки. — Время быстро пролетит.

— Эх, время вообще быстро летит, — Варя глубоко вздохнула и провела рукой по моей голове, нежно взглянув на меня. — Иногда кажется, как будто только вчера Иринку домой из роддома привезли, а она уже бегает и говорит вовсю.

—Есть такое. Слушай, у тебя деньги ещё остались?

— Тысяч десять на карточке есть.

— Так, сейчас доем и ещё тебе скину, а то забуду. Напомнишь мне?

— Хорошо.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю, Сень.

3

Я прошёл паспортный контроль, зону досмотра и уже сидел в кафе и пил пиво, где оно стоит раза в три дороже, чем в любом другом заведении Москвы. Но аэропорт на то и аэропорт, чтобы сдирать с путешествующих как можно больше денег.

Не могу назвать свою поездку путешествием. Вот когда мы с Варей и Ирой отправились в прошлом году в Италию — это было путешествие, а слетать на родину к родителям и друзьям, — это так, поездка. Тем не мене, я любил всю эту атмосферу аэропортов, и с огромным удовольствием наблюдал за всем происходящим, глоток за глотком допивая своё пиво.

На работе мне без проблем дали отпуск, никаких серьёзных проектов у нас не было, никто ничего строить в стране не хочет, наверное, как всегда кризис, поэтому меня легко отпустили на пару недель.

Я родом из города N. Варя — москвичка, а я в Москве живу с 22-х лет, куда моя семья переехала из-за папиной работы. Переехала, да ненадолго, всего на четыре года. Родители вернулись обратно, а я остался здесь, потому что нашёл работу, встретил Варю, мы поженились, в общем, неплохо так обосновался. Да и повод слетать домой вполне себе подходящий — папин юбилей, 55 лет.

«Уважаемые пассажиры, следующие рейсом 1552  в N, просим вас пройти на посадку к выходу номер 13». Я допил пиво, повесил на плечо дорожную сумку и проследовал к выходу. «Да, если бы дело было только в папином юбилее…» — промелькнула мысль в моей голове, когда я протягивал свой посадочный талон сотруднику аэропорта. Назад дороги нет, это уже точно.

4

— Сенечка, вставай, пожалуйста, завтрак уже на столе. — Меня разбудил родной голос. Конечно же, это была мама.

— Угу, встаю. — Пробурчал я и услышал, как мама выходит из комнаты.

Я еле-еле продрал глаза, голова гудела. Вчера, по случаю моего приезда, мы с папой выпили бутылку коньяка. Мама посидела с нами немного и пошла спать, а мы проговорили до самого утра. Я взял в руки айфон, посмотрел ленту инстаграма, а затем увидел сообщение от Серёги, который сказал, что сегодня вечером всё в силе. От этой информации у меня немного засосало под ложечкой, похмелье отступило, ему на смену пришёл лёгкий стресс, но я решил взять себя в руки, слишком много лет я этого ждал и терзался. Надо было уже поставить точку… И тут в голове всплыла избитая фраза «мужик я или нет, в конце концов?». Я решил, что мужик, встал с кровати и пошёл сначала в ванную, а потом на кухню — есть мамин завтрак.

5

— Сенька, здорово, дружище! Ну что, сегодня придешь на встречу?

— Привёт, Серёг. Да, конечно. А все будут? — На этом вопросе я кашлянул, как бы невзначай, ведь на самом деле ждал я встречу только с одним человек — с Леной.

— Все, только Ленка Золотарёва сказала, что опоздает на часок, но обещала, что обязательно подъедет.

Внутри всё замерло. Это был мой шанс! Я не мог его упустить!

— Вот это совпадение! Слушай, меня мама попросила ей помочь по работе, кое-что отвезти, я тоже задержусь на часок. Но обязательно приеду, столько лет не виделись.

— Вы там не вместе с Ленкой случайно? Что, былая любовь опять вспыхнула? — На другом конце провода я услышал язвительный смех. Я так и представил его ржущую, красную, жирную рожу. Захотелось хорошенько по ней вмазать.

— Хех, — я неискренне усмехнулся, — нет, это всё уже давно в прошлом.

Ну-ну, «в прошлом».

— Ладно, давай тогда. Вечером увидимся.

— Пока.

Встреча одноклассников — это всегда немного грустно, потому что в своём большинстве все становятся неудачниками. Не знаю, почему так происходит, может, после выпитого все начинают рассказывать о своих бедах и о том, как у них всё плохо сложилось. В последний раз я зарёкся, что больше никогда не приду на такую встречу, но вот опять иду. Иду из-за Ленки. В прошлый раз её не было, да и я, дурак, обо всём этом не думал. Просто, как и любой другой мужик, заглушал в себе все эти чувства. Но сейчас, когда я повзрослел, у меня уже есть жена, дочь, одним словом — ответственность, я понимаю, что так нельзя поступать с людьми, но я уже так поступил…

6

Я познакомился с Леной Золотарёвой, когда наши мамы привели нас за ручку в первый класс, всучив нам букеты с дачными цветами, которые были больше нас самих. По счастливому стечению обстоятельств, а может и не самому счастливому, нас посадили за одну парту, ведь всех тогда сажали по принципу «мальчик-девочка», хотя, наверное, и сейчас сажают. Впрочем, какая разница? Так мы и подружились. Были не разлей вода класса до десятого, я её защищал от нападок самых бойких, а, следовательно, и самых закомплексованных парней класса, она за меня писала сочинения и помогала по русскому языку. Наши мамы всегда с радостью болтали, когда встречались на каких-нибудь очередных родительских школьных сборах. Не знаю, насколько такая история часто случается, но мне почему-то кажется, что мы такие были не одни. Много ещё есть таких ребят. Вполне себе типичная история.

В десятом классе всё изменилось… Мы пришли первого сентября в школу, я проработал всё лето у отца на предприятии, Лена жила в это время у своей тёти в Черногории. И вот я сижу в классе, нам что-то рассказывает наш классный руководитель про то, какие мы стали взрослые, и тут дверь открывается, и заходит Лена… Честно, я не знаю, что произошло с ней там, в Черногории, но я влюбился в неё с первых секунд. Я не помню, во что она была одета, но прекрасно помню, что у неё округлились бёдра и грудь, помню её длинные густые русые волосы, выгоревшие на солнце, помню её бархатную загорелую кожу. Помню то волшебство, впервые случившееся со мной уже почти пятнадцать лет назад. «Сень, чё замер, двигайся!» — сказала мне Лена с лёгкой и непринуждённой улыбкой. Я сразу вышел из транса и резко пересел на соседний стул. Она села рядом, махнув своими золотистыми волосами и брякнув браслетами на руке о парту. В общем, я тогда влюбился. И влюбился не один. Весь класс на неё смотрел заворожённо, поэтому тогда я решил, что она будет только моей. Так и получилось.

7

— Ты уверена, что готова? — В десятый раз спросил я, сбивчиво дыша. Я-то уже был давно готов, ещё год назад, когда увидел, как она вошла в класс после летних каникул.

— Да… — Тихо и робко ответила Лена.

Не успела она выдохнуть свой ответ, как мы опять начали целоваться. Я целовал её всю. Разумеется, я был неопытным в сексе, совершенно не знал женского тела, что и как надо делать, как её расслабить и доставить максимум удовольствия. Но я, правда, испытывал к ней сильные чувства, не знаю, могло ли это быть любовью тогда, в те подростковые годы, но что бы это ни было, оно было настоящим.

Разумеется, природа всё сделала за нас. Помню,когда всё наконец-то свершилось, мы лежали рядом и чувствовали какую-то неловкость. Хотя, наверное, неловкость чувствовал только я, потому что Лена начала ни с того ни с сего смеяться, потом её смех перешёл в истерику, которую я тоже подхватил, и мы уже вместе ухохатывались до слёз. Потом мы немного успокоились…

— Почему ты смеёшься? — С отдышкой спросил я.

— Не знаю! — Ответила Лена и опять залилась смехом.

— И я не знаю,  — тоже начав смеяться, выдавил из себя я.

Мы не расставались ни на минуту. Весь 10-ый и 11-ый класс были вместе, поступили в один университет, правда, на разные факультеты. Я учился на архитектора, она — на журналиста. К последним курсам, когда нам было по двадцать лет, все спрашивали нас, когда же свадьба и дети. И однажды мы, правда, чуть не поженились, потому что Лена забеременела. Сказать, что я испугался — ничего не сказать. Кажется, мне тогда был двадцать один год. Мы ничего не сказали родителям, вообще никому ничего не сказали, просто продолжили жить, как раньше. Тот период мне напоминал ту же самую истерику, охватившую нас, когда мы оба лишились девственности, только на этот раз истерика была безмолвная. Спустя три месяца, может, меньше, точно не помню, я таки решил сделать Лене предложение. Я не знал, где мы будем жить, на что и как, но почему-то тогда я решил поступить именно так. Я уже ходил, присматривал Лене кольцо, хоть я тогда и подрабатывал у отца, денег было немного, но я всё-таки решился на такой жест. И вот однажды Лена не пришла в универ, потом позвонила, сказала, что в больнице, и что у неё случился выкидыш. Она пролежала там ещё несколько дней, её мама всё узнала, и я тогда молил лишь о том, чтобы она ничего не сказала моим родителям. И она не сказала. Предложение я Лене так и не сделал, почему-то решил, что раз ребёнка не будет, значит и жениться не надо. Лена вышла из больницы. Жизнь  наша продолжалась, но что-то в ней уже было не так… Сейчас я понимаю, что когда люди любят друг друга, такие трудности их лишь сплачивают, но когда любви нет — это лишь даёт трещину. Одну такую большую трещину.

Я был уверен, что любил Лену. Мы продолжали быть вместе, оставаться друг у друга на ночь, когда кто-то из наших родителей уезжал на дачу, ходить в кино, в общем, проводить время вместе, но над нами как будто повисло какое-то мрачное тяжелое облако молчания, которое увеличивалось с каждым днём. И однажды, когда мы шли на день рождения моей мамы, Лена, видимо, поняла, что больше не может молчать.

— Сень, я так не могу… — Она остановилась посреди улицы, недалеко от арки во двор, где находился мой дом.

— В смысле?

— Я не могу больше жить так, как будто ничего не произошло.

— О чём ты? — Хотя, конечно, я прекрасно понимал, о чём она.

— О том, что я потеряла ребёнка.

— Лен, я не… — Она не дала мне договорить.

— Сень… Мне тяжело. И я не вижу, что для тебя это всё хоть что-то значит. Это был и твой ребёнок тоже. Мне не нужно было от тебя ничего, кроме заботы и участия, — голос Лены задрожал, её глаза наполнились слезами. — Ты меня любишь вообще?

— Люблю. Конечно, люблю! — Я подошёл к ней и обнял её. — Лен, прости меня, если я тебе причиняю боль, я просто не знаю, как мне себя вести.

Она ничего не ответила и обняла меня в ответ.

Только спустя время, вот, наверное, сейчас, я понимаю, что мне было абсолютно без разницы то, что она потеряла ребёнка, я даже не понимал, что этот ребёнок где-то там есть внутри неё, и уж тем более, что он мой.

Прошёл год, может больше, и я узнал, что родители переезжают в Москву, я решил ехать вместе с ними. Хоть я всегда любил свой город N, но Москва есть Москва, тем более, когда туда едет вся твоя семья. Я ничего не сказал Лене… Опять испугался. Испугался, что она будет против моего отъезда, и мне придётся остаться, или, наоборот, захочет поехать со мной, а я не знал, смогу ли я её взять с нами или нет. Одним словом — ответственность. Её-то я и боялся, как огня.

День нашего отъезда приближался, а я так и молчал. Мы уже окончили университет, я продолжал работать на отца, Лена устроилась журналистом на местный новостной сайт, и в связи с тем, что мы уже окончательно вступили во взрослую жизнь, я всё чаще получал от неё намёки о том, что пора бы нам пожениться. Я каждый раз то отмалчивался, то отшучивался, разумеется, жениться я не собирался. Однажды Лена сказала, что у неё для меня сюрприз, и чтобы на вечер следующей среды я ничего не планировал… Но, увы, у меня уже были планы — мы улетали в Москву.

До сих пор помню тот день. Мы в аэропорту, Лена звонит, я сбрасываю, а потом и вовсе выключаю телефон. Я просто сбежал, ничего ей не сказав. И только спустя год, а то и больше, я вспомнил, что в тот день, когда я улетел, была шестая годовщина наших отношений. Кстати, на шестую годовщину отношений с Варей я сделал ей предложение, и не просто так, а во время нашей поездки в Швейцарию… Такая вот ирония судьбы.

Продолжение рассказа читайте на следующей неделе.

Спасибо за иллюстрацию к рассказу моей подруге Арменуи Еганян

One Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *