Незакрытый гештальт. Часть 3

Незакрытый гештальт. Часть 3

И вот подошёл к концу наш с вами «Гештальт». Увы, у меня не получилось сдержать своё слово, и публикую я его только на этой неделе, хотя обещала раньше. А дело всё в переменчивой столичной погоде, множестве жизненных событий и, как следствие, постоянной смене настроения. У меня было несколько вариантов концовок, и я всё никак не могла определиться с тем, какая же будет наиболее уместной и правдоподобной. И, ура — помучив почти всех своих друзей, близких и знакомых, я поняла, как же мне закрыть мой «гештальт». Но перед тем, как я отпущу вас читать финальную часть этого рассказа, я, как и обещала, расскажу о том, что же конкретно меня вдохновило на то, чтобы создать написанное. Я была уверена, что у меня полно незакрытых гештальтов в отношениях с людьми. Очень со многими общение, порой даже весьма близкое, обрывалось как-то непонятно, иногда даже грубо и очень грустно… И вот, когда я была в родном городе, одного из таких людей я встретила. Мы пообщались, и я поняла, что нет никакого гештальта. Есть лишь прошлое, за которое я цеплялась, потому что в настоящем, в реальности всё совсем не так, как в моей голове: у каждого своя жизнь, свои цели, свои мысли, свои радости и свои горести. И никто из нас двоих уже не был ни в жизни, ни в целях, ни в мыслях, ни в радостях, ни в горестях друг друга… И тогда я поняла, что прошлое на то и прошлое, чтобы просто быть ему благодарным за настоящее. Этого достаточно.

Итак: «Незакрытый Гештальт. Часть 3». Жду ваши отзывы. Спасибо, что читали и ждали. Всех люблю.

9

Я начал приходить в себя от каких-то непонятных звуков, которые вроде бы звучали по отдельности, но в итоге сливались и переплетались в жуткую какофонию. Я понял, что меня тошнит от этих звуков, настолько сильно, что я не могу сдержаться. Я резко наклонился с поверхности, на которой лежал, к полу, и меня вырвало, и что удивительно, вырвало в тазик. И судя по тому, что я увидел в тазике — не в первый раз. Но я совершенно ничего не помнил, кроме того, как Лена ругалась со своим Виктором, а потом удар, выстрел и — всё. Выстрел! Я резко сел, от чего сильно заболела голова, но, зажмурившись, я пересилил эту боль и начал осматривать своё тело. Вроде бы цел. Значит, стреляли не в меня. Но тогда в кого? И вообще, где я?

Я осмотрелся. Всё это время моё тело пролежало на кожаном диване в комнате, которая, судя по всему, служила предбанником. Хотя, скорее всего, это была не баня, а сауна. Впрочем, какая разница. Я встал и направился к выходу. Во мне ещё теплилась надежда на то, что сейчас я на даче Коли, куда приехал вместе с ребятами, а всё остальное — просто глюки от того, что я перепил. Но когда я вышел из этой комнаты, то все мои надежды вмиг рассеялись.

Первое, что я увидел, — Лену, сидевшую на диване и смотревшую телек.

— Ну, наконец-то! Я думала, ты уже никогда не очнёшься. — Лена выключила звук на телеке и повернулась ко мне, но осталась сидеть на диване.

— Где мы? Как мы сюда попали? — Сказал я, взявшись за голову, которая продолжала болеть, и сел на высокий стул рядом со столешницей.

— Мы дома у Виктора. — Лена встала и направилась ко мне.

— Что?! — Я крикнул и тут же зажмурился, так как от крика голова заболела просто невыносимо сильно. — Что, чёрт возьми, происходит?

— Да всё нормально, не парься. — Лена наклонилась к нижнему шкафу и что-то достала оттуда. Как оказалось — это была аптечка.

— Ты, вообще, в своём уме, Лен?

— Хах, — Лена усмехнулась, выискивая что-то среди блистеров. — Сень, я не знаю, что тебя удивляет, и какой жизнью ты живёшь там у себя в Москве, но лично меня уже ничего не удивляет.

— Я нормальной жизнью живу, в отличие от тебя.

Лена пронзила меня своим взглядом, я думал, что буду прожжён насквозь, но в конце она его смягчила натянутой улыбкой, от чего я чётко понял, что явно сказал что-то не то.

— На, держи. — Лена протянула мне упаковку «Анальгина». — Сейчас воду налью.

— Поехали отсюда, пожалуйста.

— Не получится… По крайней мере пока. — Сказала Лена и поставила передо мной стакан с водой.

— Что ты имеешь в виду? — Я был в шоке.

— Виктор нас закрыл в доме.

— Как? Так давай вылезем через окно.

— Здесь решётки.

— Давай через второй этаж?

— Может, через третий ещё? Тебе чуть голову не прошибли, ты ещё хочешь ноги с руками переломать?

— Давай вызовем полицию!  — Продолжал я. — Что ты вообще предлагаешь делать?

— Предлагаю успокоиться. Он поехал в магазин, и закрыл нас. Не думаю, что специально. Сейчас вернётся, откроет дверь, и я отвезу тебя домой.

— Давно уехал?

— Только что.

— А далеко магазин?

— В городе.

— И когда он вернётся?

— Через часа полтора, может, два.

— А где твой сын? С ним всё хорошо?

— Сын у мамы. Тебя это вообще не должно волновать. Может, хватит вопросов?

— Слушай, у меня тоже есть ребёнок, и я понимаю…

— Не понимаешь! — Лена перебила меня, сказав это на повышенных тонах. — Не понимаешь, и никогда не поймёшь.

Я немного опешил…

— Как я тут оказался?

Лена промолчала. Она стояла рядом со столешницей, отвернув от меня лицо.

— Откуда ты вообще свалился, скажи мне? — Лена резко повернула голову ко мне. Я увидел, что её глаза покраснели. — Зачем ты приехал?

— Я же сказал, что приехал к отцу… — Тихо ответил я, но так и не закончил фразу, она опять меня перебила.

— Хватит мямлить, а? Люди совсем не меняются… Ты как был нюней, так и остался.

На этот раз уже я промолчал. Да и что я мог сказать? Никакой бы ответ её не удовлетворил, всё, что она хотела, — выплеснуть на меня весь свой гнев и обиду. Пускай.

Лена развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из комнаты.

— Куда ты? — Спросил я.

— В подвал?

— Зачем? — Я недоумевал.

— За виски.

Это всё какой-то бред. Я пошёл вслед за Леной, чтобы найти хоть какой-нибудь выход из этого дома. Надо валить. Я увидел входную дверь, рядом с лестницей наверх. Подёргал ручку, она была заперта. Я осмотрелся в поиске ключа. Нашёл какую-то связку, стал подбирать ключ, в этот момент в коридор вышла Лена с бутылкой.

— Думаешь, я нарочно тебя здесь держу, потому что очень соскучилась?

— Я ничего не думаю, просто хочу уже свалить из этого дурдома поскорей.

— Ты вообще редко думал. Пошли, выпьем.

— Вряд ли это хорошая идея.

— Выпить — всегда хорошая идея, пошли уже.

Я и пошёл. А что мне оставалось делать?

10

Я сел обратно на то же место, где и сидел. Лена начала открывать бутылку.

— Как я сюда попал?

— Виктор тебя ударил, я, чтобы его остановить, выстрелила в сторону. Он немного успокоился, и нам удалось поговорить. Он помог мне тебя занести в дом и положить на диван, а сам поехал в магазин. — Лена поставила передо мной стакан.

— Я не буду пить.

— Почему?

— Не думаю, что это будет хорошо после сотряса.

— Ой, — Лена скорчила недовольную гримасу. — Нет у тебя сотряса. Виктор по образованию врач, он сказал, что ты отрубился больше от страха, чем от удара. Тем более, анальгин ты так и не выпил.

— Ты можешь нормально разговаривать? — Мне уже надоело терпеть её дерзость.

— И у тебя ещё поворачивается язык мне такое говорить?

— Лен, — начал я, она подняла глаза и посмотрела на меня. — Я всё понимаю. Я поступил с тобой, как мудак…

— Как конченный мудак… — Добавила Лена.

— Да, но не перебивай. Вся ситуация, которая сложилась сейчас, мне очень не нравится, и мне реально стрёмно от этого всего. И я сам хотел с тобой обо всём поговорить, что произошло уже почти восемь лет назад, попросить прощения. Понимаю, оно тебе нахер не нужно, но я, правда, мучался все эти годы. У меня в голове сейчас полный бардак. Я не знаю, что ты хочешь от меня, и что я могу сделать. У меня очень болит голова и, как сама видишь, я говорю какой-то бессвязный бред. — Я выдохнул и опрокинул стакан, в котором на дне было виски.

— Я не знаю, что тебе сказать, Сень. Всё, что ты мог сделать, ты уже сделал в моей жизни… И хорошее, и плохое. Я зла на тебя, но больше благодарна.

— Благодарна?

— Да.

— За что же?

— Неважно. Но, как минимум, за то, что благодаря тебе я повзрослела и перестала быть наивной дурочкой. Ты преподал мне лучший урок.

— Мне бы твоей мудрости.

— Ничего, тебя кинут пару раз в этой жизни, и ты станешь мудрым.

Я промолчал. И решил сменить тему.

— Не пробовала через суд решить проблему с сыном? Чтоб без этого всего криминала.

— Да там нечего решать, — Лена допила виски и налила себе ещё. — Это мой сын, а не Виктора.

— В смысле? — Я офигел. Неужели, она уже успела дважды побывать замужем?

— В прямом, он не родной сын Виктора, но он его очень полюбил, и хочет продолжать с ним видеться. Я против этого…

— А кто отец сына?

Лена промолчала. У меня всё сжалось внутри, я надеялся, что мои догадки не оправдаются.

— Сколько лет твоему сыну? — Чуть ли не шёпотом спросил я.

— Ты точно это хочешь знать? — Лена серьёзно посмотрела на меня.

— Да.

Она немного помолчала.

— Ему семь.

Дела… Неужели это мой ребёнок? И, отмотав в своей голове плёнку назад на семь лет, я вспомнил Ленины слова, что у неё для меня есть сюрприз. Мне в тот момент захотелось провалиться сквозь землю, что же я, мудак, натворил?

— Это мой сын?

— Нет, Сень, он твоим никогда не был и не будет. Весёлая девочка на твоих фотках в Инстаграме — это твоя дочь, но Дима — не твой сын.

— Дима… — Произнёс я и посмотрел на вниз. — Что ты имеешь в виду?

—  То и имею в виду. Даже Виктор ему больше отец, чем ты… — Сказала Лена и тоже отвела взгляд, я увидел, что из её глаз потекли слёзы.

В ту минуту я забыл, что меня ударяли, что у меня болела голова, что я закрыт в доме какого-то Виктора, который, собственно, меня и ударил. У меня есть сын. У МЕНЯ ЕСТЬ СЫН. Значит, у Иришки есть старший брат…

— Лен, но я ведь не знал…

Лена смахнула рукой слезу со щеки.

— Дело не в этом. Дело в том, что ты мудак, вот и всё.

— Но почему ты не попыталась меня найти? Рассказать, что ты была беременна? Я бы что-нибудь придумал!

— Ты сейчас смеёшься надо мной? — Лена начала говорить на повышенных тонах, а потом и вовсе перешла на крик. — Ты уехал! Ты бросил меня, ничего вообще не сказав! Сбежал! И после такого унижения я должна была тебя ехать и искать? В ноги тебе падать? Просить принять меня и нашего сына?

Лена перестала кричать, слёзы из её глаз побежали ручьём. Она закрыла лицо руками… Я встал, чтобы обнять её и хоть как-то успокоить, но она оттолкнула меня.

— Нет, не трогай меня! Какого чёрта это всё вообще? — Она вытерла свои влажные от слёз щёки. — Сень, всё, давай пить, и закроем эту тему.

—  Лен, нет, я думаю…

— А ты не думай! Не думай! — Лена заулыбалась сквозь слёзы, но столько боли было в этой улыбке, что внутри у меня всё похолодело. — Попробуй хотя бы раз сказать, что чувствуешь, и может, тогда ты перестанешь делать людям больно.

— Что ты предлагаешь мне после всего, что я сейчас узнал, — просто сесть и продолжить с тобой пить?

— Да. А у тебя есть какие-то другие идеи? — Лена села на стул и начала разливать виски по стаканам.

— Не знаю… Но так не делается. Хотя, уж точно не мне говорить, как правильно делается… — Я сел рядом и глубоко вздохнул.

— Вот-вот.

— Прости меня за всё, пожалуйста. Я, правда, очень жалею, что тогда так поступил. Всё, о чём я думал в последние годы, — как бы с тобой встретиться и сказать тебе об этом.

— А почему? Почему ты так сделал? — Спросила Лена. — Давай уж расставим все точки над «i», раз уж ты не хочешь заканчивать этот разговор.

— Я не любил тебя…

— А ты не мог мне об этом сказать? Сказать, что у тебя больше нет ко мне чувств? Что я тебе безразлична? Ещё до того, как я забеременела? Ведь чувства твои точно прошли не тогда, когда ты сидел в аэропорту и сбрасывал мои вызовы?

— Мог, но боялся. — Ответил я и сделал глоток.

— Да я прекрасно знаю, что боялся. Но зачем же быть такой крысой? Улететь и ничего не сказать? — Лена тоже отпила виски и продолжила говорить. — Нет, знаешь, мне бы было глубоко на это всё плевать, если бы не сын. Правда. Я бы пострадала год-другой и забыла тебя, но Дима каждый день мне напоминает о тебе и о том, какой ты подонок. Я люблю сына больше жизни, и, увы, на вопрос, кто его папа, я вынуждена отвечать, что ты умер. Раньше я думала, что такое только в фильмах бывает, так нет, поверь, это суровая реальная жизнь.

— Да, чёрт возьми! — Я не выдержал всей это тирады и закричал. — Что я могу сделать? Я не знал, что ты беременна! Я не знал, что ты родила! Не знал!

Лена замолчала и просто продолжила на меня смотреть. Мы сидели так несколько минут, и потом она нарушила тишину.

— Так странно… Я понимаю, что говорить об этом всём совсем нет смысла, уже ничего не поменять, но почему-то так хочется высказать тебе всё, что я так долго копила в себе.

— Лен, можно я хотя бы просто увижу сын?

— Нет, точно нет.

— Но это же мой ребёнок…

— Я тебе уже сказала, кто твой ребёнок, а кто не твой.

К моему горлу подступил ком. Я не плакал, наверное, с самого детства. Такой безысходности и опустошённости я никогда не ощущал… Я ведь даже подумать не мог, что всё обернётся именно так. Сдержав слёзы, я решил сменить тему. В который раз. Надеюсь, больше к этому всему мы не вернёмся.

— А откуда пистолет? И как ты нашла себе мужа бандита?

— Это длинная история. Но скажу честно, как пелось в одной очень грустной песне: «судьба меня поелозила еблом о неструганный стол». После того, как ты уехал, мне пришлось стать взрослой и всего в этой жизни добиваться самой, потому что ни от кого помощи я уже не ждала. Иногда своего я добивалась даже самыми страшными способами, но я не хочу сейчас об этом говорить. Просто жизнь так сложилась. И всё.

Как только Лена закончила говорить, мы услышали, как входная дверь открывается. Я, как будто меня ударило током, резко вскочил со стула. Если бы я остался в этом доме ещё хоть на минуту, меня бы затошнило ещё сильнее, чем от тех звуков, которые меня разбудили.

— Где мой телефон? — Я спросил у Лены.

— Я не знаю. Наверное, в куртке, она в прихожей.

Я встал со стула и пошёл в сторону прихожей. При виде Виктора, который стоял в дверях с пакетами, у меня опять заболело лицо. Я подошёл к двери и, не дождавшись, пока он поставит пакеты и разденется, высмотрел свои ботинки среди прочей обуви, и начал их надевать.

— Ты уходишь? Уже? Подожди, я тебя довезу! — В прихожую зашла Лена.

— Нет, не надо. Я сам.

— Так ночь же! Как ты доберешься?

— Как-нибудь. —  Ответил я, лихорадочно завязывая шнурки.

В голове была только одна мысль: «Бежать! Бежать! Бежать!».

— Слушай, мужик, — я увидел, как рядом со мной поставили пакеты с продуктами, а на плече почувствовал вес от чужой руки. Я встал и выпрямился. — Ты извини меня, ладно?

— Всё хорошо. — Ответил я, потянувшись за висевшей курткой.

— Нет, ну, правда, — он так и не убрал свою руку с моего плеча. — Я просто эмоциональным бываю, ну, сам понимаешь, да и Ленка мне потом всё рассказала что там, да как. Ты не знал. Я понимаю. Всякое бывает. Ну, ты сейчас, это, давай, не пропадай, ладно?

— Угу. Да-да. — Я нервно ждал, когда он уберёт руку, чтобы уже надеть эту чёртову куртку.

— Я тебя отвезу, Арсений, хорошо?

— Да, хорошо. — Я решил согласиться, потому что боялся, что меня уже не отпустят из этого дома, а спорить не было сил.

— Ленка, возьми пакеты, разбери. Я скоро вернусь.

— Хорошо. — Лена настороженно на нас посмотрела. — Только Виктор, без глупостей, хорошо?

— Да, без проблем, конечно.

Я пулей выскочил из дома, даже не попрощавшись с Леной. Зачем мне это всё было нужно? Какой гештальт, мать его? Какой же я был дурак. Как мне теперь со всем этим жить — вот, что мне нужно было хоть как-то уложить в своей голове.

11

Мы ехали по ночной трассе в чёрном крузаке Виктора. Ехали в сторону города, а не какого-нибудь леса. Значит, он не планирует меня застрелить, это уже радовало.

— Арсений, ну как вы там, пообщались?

— Пообщались…

— И что ты думаешь делать?

— Не знаю, мне нужно ещё это всё осознать.

— Понимаю-понимаю. Знаешь, я был женат три раза, и от каждого брака есть дети… Тяжело это. Но Димку полюбил как своего, понимаешь? Бывает же такое.

Я промолчал. И в какой-то момент, от мысли, что у меня есть сын, что я его ни разу не видел, что какой-то грёбанный Виктор любит его, как своего, что я опять сбежал, натурально сбежал, этот чёртов ком в горле опять вернулся. И я уже не смог его сдержать… И разрыдался. Разрыдался, как ребёнок, которого впервые выпороли ремнём за серьёзный проступок.

— Эй, мужик, ну ты чего? Не реви. Соберись. Это жизнь, мужик, ну бывает. Что-нибудь придумаешь.

Виктор продолжал говорить и называть меня мужиком, кем я вообще никогда не был, и кем была вынуждена стать Лена. Потому что я мудак. Мудаков жизнь вообще редко что-то вынуждает делать… Если только становиться ещё большими мудаками.

Мы доехали до моего дома. Я пожал руку Виктору, тот ещё раз извинился передо мной, что ударил меня, вышел из авто, захлопнул дверь и пошёл к подъезду дома, где жили мои родители.

12

— Иришка, смотри, папа вернулся! — Радостно говорила Варя, держа на руках нашу дочку. Я зашёл в квартиру и крепко-крепко их обнял.

— Как вы тут без меня? — Спросил я Варю, уже держа Иру на руках, которая обвила своими маленькими ручками мою шеи. — Я так скучал.

— И мы скучали! — Варя поцеловала меня и обняла нас. — Как ты? Как юбилей?

— Всё хорошо.

— Ну и замечательно. Кушать будешь?

— Да, давай. Варь?

— Что?

— Прости меня.

— За что? — Варя ошарашенно посмотрела на меня.

— За всё прости… За наши ссоры, за те моменты, когда злился и обижался на тебя. Прости меня.

— Сень, да ты чего! Нечего прощать. — Варя подошла и обняла меня. — Ты странный какой-то, надумал там себе что-то!

— Нет, не надумал, — ответил я. — Не хочу больше ни о чём думать. Хочу просто любить тебя и Иру.

— Хех, — Варя усмехнулась и поцеловала меня. — Дурачок ты у нас.

— Да, дурак. Зато люблю вас. Так что там есть покушать? — Ответил я и улыбнулся Варе.

— Сейчас пирог разогрею! — Сказала Варя и упорхнула на кухню. Я поставил Иришку на пол, и она побежала вслед за мамой.

Я стоял в прихожей и смотрел на то, как моя двухлетняя дочь быстро перебирает своими крошечными ножками и задорно смеётся. И что мне ещё нужно было для счастья? Нет, ну точно дурак.

Конец.

Спасибо за иллюстрацию к рассказу моей подруге Арменуи Еганян

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *