Водка с маракуйей

Водка с маракуйей

Если бы в свой день рождения я не выпила две водки с маракуйей и не рассмеялась в переходе, вряд ли бы вы сейчас читали этот рассказ, зарисовку, эссе, этюд — называйте, как хотите, — об одном вечере и нескольких годах перед ним. И дело не в маракуйе, не в переходе и даже не в водке, а в моменте — который толкает нас в пропасть, окатывает волной и сносит порывистым ветром.

Тогда мне показалась очень смешной мысль, что мы (люди, конечно же), проходя онлайн-курсы о женственности, читая книгу очередного успешного бизнес-тренера, наращивая в зале ягодичные мышцы и работая над своим духовным ростом, — на самом-то деле занимаемся лишь одним: умираем. И закончится всё тем, что нас положат в гроб — женственными, нацеленными на успех, с округлыми ягодицами и бесконечно просветлёнными. Ну, не смешно ли?

Я часто слышала фразу «Бог — шутник», и только в тот момент я всё поняла. Ну, что может быть смешнее: стараться, работать над собой, совершенствоваться, идти к цели, достигать её, чтобы… Умереть?

Можете мне не верить, ведь наверняка это всё кажется слишком киношным и надуманным. Ладно — поржать над какой-нибудь низкопробной шуткой про письку — но кто ржёт над такой вот экзистенциально-эзотерической херотенью? Ещё и в переходе? Ещё и подбухнув?

Но это чистая правда (у меня есть свидетели).

Вряд ли после осознания отсутствия смысла — я перестану читать книги и как-то работать над собой. Если только относиться ко многому проще. Самое главное, что нужно о ней понимать, так это то, что она абсолютно бессмысленная и бестолковая и в то же время до краёв наполнена смыслом и толком. Это я всё о жизни.

Муж не разделил мой смех, хоть и настроение у нас обоих было хорошее. Мы вкусно пообедали, хорошо так накатили и факт того, что вместо Парижа мы гуляли по Зеленограду, нас совершенно не огорчал.

Всего три недели назад мы ждали новой встречи с нашим любимым городом, даже ощущали во рту вкус свежего багета, несвежего сыра и терпкого гренаша… А потом всё оборвалось. Придёт время, и я обязательно расскажу, что с нами произошло. Но пока рано. Нам это надо прожить и, дай бог сил, пережить.

Париж никуда не денется. Зато есть куда более тонкие материи. Жизнь может пойти не плану. Это не хорошо и не плохо. Просто это так.

Я живу в Зеленограде уже 9 лет. В моих планах никогда не было этого города, просто так сложилась судьба: у моей семьи есть здесь жилплощадь.

Раньше до Москвы надо было добираться час, сейчас это можно сделать за 30 минут, отчего Зеленоград стал мне ещё милее. Хотя я всегда любила этот город — административный округ Москвы (как любят уточнять зеленоградцы) — он, правда, замечательный.

Мы спустились в переход со стороны Нового города, чтобы перейти в Старый, где находится книжный магазин.

Многие из тех, кому я говорила о своём странном увлечении — выпить и пойти закупаться в книжный — лишь многозначительно вздёргивали бровями. А я люблю. Ещё ни разу под градусом я не купила книгу, которую в итоге не прочитала или в которой разочаровалась бы.

«Уна и Селинджер».

«Тонкое искусство пофигизма».

«Москва: место встречи».

Сейчас дочитаю «Краткая история человечества» и приступлю к этим книгам. Зачем — понятно — чтобы умереть умной и максимально начитанной.

— Кать, давай до дома пойдём непривычным путём?

— Давай.

В день 18 марта грех было не прогуляться. И хоть дул прохладный ветер — солнце уже садилось поздно, а это не могло не радовать после долгой зимы.

Закатные лучи всегда навевали на меня грусть. Я сразу вспоминала 1 курс, летнюю сессию, как я шла домой к своей подруге Арменуи за конспектами: на следующий день у нас должен был быть экзамен по зарубежной литературе…

Мы сидели у неё на балконе, было то же закатное солнце, и жизнь казалось наполненной и счастливой, хотя, по факту, у нас ещё ничего не было, кроме того, конечно, что дали нам родители.

Прошло 8 лет. Сейчас всё по-другому. Просто по-другому. Наверное, дело в том, что мы уже больше не дети. Когда детство проходит — закатное солнце всегда навевает грусть.

По дороге нам с Димой встретился магазин велосипедов. Он находится недалеко от станции. Прошлым летом, как только мне прислали гонорары за тексты, — я пошла и купила себе велосипед.

Для меня всегда было особенным чувством, когда я зарабатывала деньги на своих текстах. Ты сам нашёл заказчиков (или они тебя), написал им много текстов, они с тобой расплатились — и ты обменял свои деньги на что-то значимое и памятное. Так у меня появился оранжевый велосипед и 62% айфона 7. На остальные 38% — добавил муж.

Магазин тоже навеял грусть, иначе бы я о нём не написала. Новый велосипед помогал мне выбирать старший брат. Когда он бывал в Москве, то всегда жил по несколько месяцев в Зеленограде. Конечно же, мы бесили друг друга, как положено всем братьям и сестрам, но за этим раздражением всегда скрывались самые глубокие чувства.

Сейчас Дима живёт на другом континенте и вряд ли вернётся на пмж в Россию. Всё изменилось за несколько месяцев, и сейчас нам остались лишь редкие встречи у родителей на Новый Год и Димины трёхчасовые пересадки в Москве, пока он снова не улетит за океан. Так странно – не ценить месяцы вместе, а потом вставать в 4 утра ради трёх часов пустой болтовни в аэропорту, которые потом ещё долго будут греть твоё сердце.

Мой брат тоже фрилансер, более успешный, чем я. Тут, в принципе, можно было бы и не уточнять. Мы оба работаем из дома, но иногда нужна смена обстановки…

Дальше магазина велосипедов — районная библиотека. Это, конечно, не библиотека имени Достоевского на Чистых прудах, хотя и там, и там одинаково пахнет бомжами. А ещё в нашей районной библиотеке есть автомат с отвратительным кофе, а в Достоевского — нет.

Я туда записана и раньше, когда денег у нас особо не водилось, брала почитать книги. А иногда приезжала работать в читальный зал: там бесплатный вайфай, а через дорогу заправка, где можно купить хороший кофе и сладости.

Как-то мы там работали вместе с братом. Ему не понравилось, и он больше не возвращался. А потом и я перестала ездить на своём оранжевом велосипеде. Последний раз я там была в мае, тогда же я застала концерт бабушек и дедушек, которые пели песни о войне. Из зрителей были их дети, внуки, сотрудники библиотеки и я. Это было мило.

Как-то мы привезли с братом книги в библиотеку, там оказался санитарный день, поэтому мы просто оставили их под дверью. Только стоило нам отъехать, и я вспомнила, что не проверила книги: вдруг я что-то оставила в них? Поэтому мы вернулись, я пролистала все книги (а там было два больших пакета из «Ашана»), ничего не нашли и опять поехала обратно. Со стороны это всё, наверное, выглядело очень странно.

Перед тем, как уже окончательно дойти до дома, куда мы шли «необычным путём», я предложила Диме зайти в магазин и купить ягод и фруктов на ужин. Всё-таки день рождения. Взяв голубику, клубнику и манго, мы сыграли в автомат с игрушками, не достали ни одну, и уже окончательно пошли домой. В этот автомат мы тоже не играли тысячу лет — поэтому меня опять пронзила светлая грусть закатного солнца.

Я до сих пор помню, как бабушка сказала мне на своей кухне лет 18 назад: «Катя, время так быстро летит». Она говорила это и после, но первый раз я запомнила особенно отчётливо: и снова закатное солнце, бабушка в синей юбке и белой блузке. Мы ждём деда из магазина.

Всё постепенно уходит в прошлое, размываются все смыслы. Мы становимся чьими-то призраками на улицах, в веломагазинах, в библиотеках и на балконах. Неизбежно наступит день, когда закатное солнце в последний раз искупает и нас в своих лучах…  Это не хорошо и не плохо. Это часть жизни. Как и боль. Она тоже её часть.

Мне всегда казалось безумной дикостью встретить свою любовь, прожить десятки лет вместе, а потом кто-то из вас умирает… Как это? И зачем тогда было это всё, если прощание неизбежно? Я долго мучалась, а потом приняла смерть.

Знаете, мало кто из людей живёт с ощущением конца. Нас почему-то лишили этого инстинкта. Но как бы ни было больно — важно помнить это каждый день. Помнить, что когда-то мы навсегда попрощаемся с нашими родителями, с мужьями и жёнами, с детьми, братьям, сёстрами, друзьями. Никто не знает, какая будет очередность, но разве это важно?

Жизнь — это музыка, и нам ничего не остаётся, кроме как подстраиваться под её ритм — сбиты ли наши ноги в кровь или на них удобные кеды nike. А если вдруг будет уже совсем не до танцев, то можно выпить водки — с маракуйей или без, как вам нравится — и посмеяться от души.

8 Replies

  • А вообще-то умирать должно быть не страшно. Надо прожить жизнь так неугомонно, чтобы сказать себе:» Да, я уже всё видела!!!»
    Хотя в первый раз, когда у меня были мысли о суициде в юности после разбитой любви, то я думала также… Но тогда не было мужа, детей, всей этой увлекательной бытовухи…
    А потом в следущий цикл жизни не было ещё стихов…
    Интересно, а что будет дальше?!
    🙏🙏🙏

  • Какой замечательный простой слог. Все легко, жизненно, без пустого. Спасибо!

  • Как хорошо у тебя получается, написать все так, как есть и пофилософствовать искренно для нас.

  • А я с Димой работал вместе. Я слышал что он хотел уходить, но не ожидал что он решится.

  • Мне очень-очень понравилось! Спасибо Вам! Знаете мне на секунду показалось, что в этот вечер я гулял рядом с Вами)Желаю Вам творческих успехов! Обезательно прочту Ваш роман)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *